Святые мученики Хрисанф и Дария Римские

Святые мученики Хрисанф и Дария
Святые мученики Хрисанф и Дария

Святые мученики Хрисанф и Дария

Страдание святых мучеников Хрисанфа и Дарии Память 19 марта Некий Полемий, человек знатного происхождения, вместе с сыном своим Хрисанфом переселился из Александрии в Рим. Здесь он был принят с честью и удостоен императором сенаторского сана. Желая дать образование Хрисанфу, Полемий отдал его в философскую школу. Любознательный и очень умный юноша Хрисанф, усердно изучая различные науки, случайно нашёл книги Нового Завета; внимательно читая и вникая в их содержание, Хрисанф так рассуждал: – Дотоле тебе подобало, Хрисанф, изучать языческие писания, полные тьмы, пока ты не познал истинного света, коего одного и держись. Неразумно было бы возвращаться от света ко тьме. Ты погубишь труды учения, если отвергнешь плоды этих трудов. А плоды труда подаются от Бога тем, кто их ищет. Ибо так повелевает Сам Бог, как ты читал в книгах Нового Завета: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдёте; стучите, и отворят вам» ( Лк.11: 9 ). Если же захочешь оставить то, что искал и нашёл, то будешь подобен безрассудным и безумным людям. Итак, твёрдо держись того, чего надлежит держаться всем умом, чтобы не потерять добровольно с таким трудом приобретённого блага: ты нашёл золото и серебро, нашёл драгоценный камень. Ибо ты искал, чтобы найти, и для того нашёл, чтобы воспользоваться приобретённым: итак, смотри, чтобы у тебя не было отнято сокровище, которое ты приобрёл. Рассуждая таким образом, Хрисанф искал, кто научил бы его Божественному Писанию. И как сначала был слушателем риторской и философской премудрости и учеником мудрейших учителей, так теперь хотел найти учителей некнижных, какими были некогда Апостолы Христовы, некнижные рыбаки, которые, однако, привели к познанию Христа весь мир. «Видя смелость Петра и Иоанна и приметив, что они люди некнижные и простые, они дивились, между тем узнавали их, что они были с Иисусом» ( Деян. 4:13 ); таких учителей и усердно искал юноша Хрисанф, ибо читал у Апостола, который говорит: «Где мудрец? Где книжник? Где совопросник века сего? Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие? Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости, то угодно было Богу юродством проповеди спасти верующих» ( 1 Кор. 1:20–21; ср. Ис. 33:18 ). Так рассуждая сам с собой и разыскивая христианского учителя, Хрисанф узнал об одном христианине по имени Карпофор, что он очень сведущ в Божественном Писании; этот Карпофор жил, или, лучше сказать, скрывался из-за гонения – в какой-то пещере, в одном никому не известном месте. Услышав об этом христианине, благочестивый юноша очень обрадовался и усердно просил того, кто сообщил ему об этом христианине, чтобы он показал ему то место, где живёт тот человек Божий. Узнав о его местопребывании, Хрисанф пришёл к Карпофору, имевшему сан пресвитера, и был научен им Божественному Писанию и вере христианской; часто приходя к нему, он получал от него наставление на путь спасения. Наставляемый пресвитером Карпофором, Хрисанф за несколько месяцев постиг тайны Божественного Писания и затем принял от него святое крещение. И настолько утвердился Хрисанф в христианской вере и утвердился в любви ко Христу, что через семь дней после своего крещения открыто начал проповедовать в народе Христа Сына Божия. Услышав об этом, некоторые из знатных родственников Хрисанфа сказали его отцу: – Смотри, на тебе будет вина, и с тебя взыщется за то, что дерзает делать твой сын, ибо он хулит богов, какого-то Христа признаёт истинным Богом; и если слух об этом дойдёт до царя, то из-за него ни тебе, ни нам – родственникам его – не будет прощено, и мы все лишимся царской милости. Ибо кто смеет говорить такие хульные речи на богов, тот тем самым является противником царских законов. Разгневавшись на Хрисанфа, Полемий запер сына в мрачной и зловонной темнице и морил его голодом, лишь вечером выдавая ему небольшое количество пищи. Блаженный же Хрисанф считал для себя ту темницу и голод не наказанием, а обучением посту, безмолвию и скромности христианского жития и радовался своему тёмному и тесному жилищу более, чем просторным и светлым палатам. Узнав об этом, домашние и родственники дали Полемию такой совет: – Если ты хочешь отвратить сына от христианской веры, то сделай так, чтобы он пребывал на воле и имел наслаждение. Найди ему красивую и разумную девицу и соедини его с нею браком, и он тогда забудет о христианстве. Темницу же, узы и голод, которыми ты мучаешь Хрисанфа, христиане ставят себе в славу и честь, более нежели в муку. Услышав это, Полемий приказал приготовить роскошную палату, украсить в ней стены дорогими обоями, поставить в ней драгоценное ложе и приготовить там всё для веселий и наслаждений. Выведя затем сына из его тёмного заточения и облачив его в дорогое одеяние, Полемий привёл его в ту палату. Выбрав затем из своих рабынь самых красивых девиц и одев их в роскошные одежды, Полемий запер их в той палате со своим сыном, строго приказав при этом девицам, чтобы они всячески старались соблазнить Хрисанфа на плотскую похотливую любовь, от Христа отвратить его. И подавались в ту палату в изобилии всякая пища и лучшее вино, – а девицы те пели перед святым Хрисанфом блудные песни, плясали перед ним, говорили бесстыдные слова, всеми способами стараясь уловить в роскошь и плотские наслаждения душу блаженного юноши. Отрок же Хрисанф не как юноша, но как испытанный муж относился к играм и соблазнам тех девиц и, пребывая среди сетей, оставался неуловимым. В этой борьбе он показал себя непобедимым воином Христовым, отказавшись совершенно от вкусных яств и сладких напитков; а на девиц тех смотрел как на аспидов, избегая прикосновения к ним, как к змеям, и всё время был в молитве. Когда же ему нужно было подкрепить себя сном, он ложился на землю без постели, а соблазнительные и бесстыдные слова девиц считал как бы стрелами и щитом веры отражал их от себя, взывая к Богу: «Возьми щит и латы и восстань на помощь мне; обнажи меч и прегради путь преследующим меня; скажи душе моей: Я спасение твоё!» ( Пс. 34:2–3 ). Кто эту борьбу, которую воздвиг на меня диавол, сможет одолеть, если только не одолеет и не победит Твоя десница. Обольщается тот, кто думает своею собственной силой одолеть плотскую страсть и сохранить целомудрие, если только пламень плоти не будет погашен дождём Твоего милосердия. Не может душа достигнуть Твоих обителей, если Ты Сам не приведёшь её туда, ибо плотская страсть как бы некий хитрый зверь, скрывающийся в пустыне житейской суеты на погибель душ человеческих, и если кто убежит зубов его, то должны мы от искренней души благодарить Бога своего Спасителя, ибо мы будем пасомы Тобою и будем пасомы от Тебя. Так и целомудренный Иосиф избежал по Твоей помощи рук блудницы, как бы зубов неукротимого зверя, – тот Иосиф, о котором отец с плачем говорил: «Лютый зверь съел сына моего» ( Быт. 37:33 ). Ибо воистину жена Пентефриева, как лютый зверь, напала на него и, словно некая львица, терзала ногтями незлобивого агнца Иосифа, увлекая его на беззаконие ( Быт. 39:12 ). Да и какой может быть более лютый зверь, как не диавол и жена? Естественное телесное чувство возбуждало юношу Иосифа, а жена ещё более увлекала его игрой очей, драгоценной одеждой, красотой лица, богатством, властью и льстивыми словами увлекала целомудренного юношу в погибель и смерть. И дивно, что он избежал лукавого уловления зверя! Недаром отец его сказал: «Благо мне, если сын мой жив» ( Быт. 45:28 ), ибо от великой и неминуемой смерти, и более лютой, нежели когда хотели убить его братья, он избежал; избежал же этой смерти Твоею всесильною помощью, о Всесильный Боже! Ибо Ты был с ним тогда. И ныне я, Господи, смиренно молю Тебя, дай мне помощь против этих зверей и змей, с которыми меня в одном месте запер отец. И как спят заклятые змеи, так пусть спят во время моей молитвы эти нечестивые девицы, чтобы не могли возбудить в моём юном теле плотской похоти. Помоги мне, Спаситель мой, ибо Единого Тебя знаю истинным Богом, спасающим верующих в Тебя и подающим им Свою непобедимую помощь. После этой молитвы девицы, запертые вместе с Хрисанфом, впали в такой глубокий сон, что не могли ни сами проснуться, ни быть разбужены кем-либо, пока не были вынесены из той палаты. Когда же были унесены оттуда, то тотчас проснулись; вкусив затем пищи, они снова вошли в палату к святому Хрисанфу и снова впали в тот же тяжкий сон. И так продолжалось ежедневно. Когда об этом рассказали Полемию, отцу Хрисанфа, он стал плакать о нём, как о мёртвом. Тогда некоторые из друзей сказали Полемию: – Твой сын научился колдовству от христиан и легко усыпил тех девиц. Но обручи его с образованной и разумной девицей, и она, хотя бы он и не хотел жениться, живя с ним постоянно, приведёт его к телесному соединению с собой и отвратит от христианства. Полемий сказал на это: – Где же мы найдём такую разумную девицу, которая могла бы смягчить сердце ожесточённого Хрисанфа, подействовать на него увещанием и обратить к нашим законам? На это родственники сказали ему: – Среди девиц, служащих при храме богини Афины, есть одна девушка по имени Дария; она очень красива лицом, разумна и изучила все книги и всю риторскую мудрость; она уже находится в предбрачном возрасте. Итак, поспеши обручить её своему сыну, пока кто-нибудь другой не взял её. Послушавшись этого совета, Полемий просил своих родственников, чтобы они пошли к той девице и, рассказав ей об отроке Хрисанфе и о совращении его в христианскую веру, упросили бы девицу ту привлечь его к брачному сожитию с собой и отвратить от христианства. Девица согласилась на супружество с Хрисанфом и приготовилась к тому, чтобы соблазнительными речами склонить к телесной любви своего жениха и привести к поклонению богам римским. Вслед за этим девица была с честью приведена в дом Полемия и при природной своей красоте, будучи украшена драгоценной одеждой и убранством, была введена в спальню к святому. Оставшись там с ним наедине, она всякими любезными словами и различными соблазнами привлекала целомудренного юношу. Воин же Христов Хрисанф был твёрд как адамант 2027, непоколебим как столп и как гора неприступен, побеждая любовью к Богу любовь телесную и знамением креста отбивая от себя пущенные на него стрелы диавола. Вздохнув глубоко от сердца к Богу и призвав Святого Духа себе на помощь, Хрисанф так сказал девице: – Прекрасная девица! Если ты только ради кратковременного соединения со мной – смертным человеком – так оделась и украсилась и столь сладкие произносишь слова, чтобы отвратить меня от добровольно избранной мною жизни, развратить душу мою и отклонить все мысли мои, другою любовью одержимого,; и это тебе удобно, если ты сама того захочешь. Если ты свою душу вместе с телом твоим сохранишь в непорочности и как теперь ты украсила тело твоё драгоценным одеянием, так и сердце твоё украсишь добрыми нравами, то Ангелы будут тебе друзьями, Апостолы – приятелями, мученики – близкими; по их ходатайству Сам Христос будет тебе женихом, и Он приготовит тебе на небе нетленный чертог несравненно прекраснее и светлее земного, и даст тебе райское вечное веселие, юность твою сделает бессмертной и назначит тебе приданое в книгах вечной жизни. Слыша такие слова святого юноши, Дария растрогалась и сказала: – Не какая-то телесная похоть привела меня к тебе сюда в этом богатом одеянии, но любовь к тебе и слёзы и просьба отца твоего, чтобы я привела тебя к служению нашим богам. Святой Хрисанф ответил на это: – Если имеешь на это какие-либо доказательства и ясные указания, с помощью которых ты могла бы доказать истинность служения богов, приносимого вами, то я послушаю тебя и изменю мои мысли. Для нашей общей пользы побеседуем об этом. – Нет ничего полезнее и нужнее для людей, – сказала Дария, – как почитать богов и наблюдать внимательно, чтобы не прогневать их, но надлежит угождать им жертвами, чтобы они были для нас хранителями. – О мудрая дева! – ответил ей святой. – Как могут быть нашими хранителями те боги, которые сами требуют охраны себя, и их охраняют ночью привязанные к ним псы, чтобы они не были украдены ворами? Для этого они и прибиваются железными гвоздями и припаиваются оловом, чтобы, будучи кем-то опрокинуты, не упали на землю и не разбились. – Если бы непросвещённый народ мог почитать богов без статных кумиров, – сказала Дария, – то не нужно было бы их воздвигать и ставить. А они отливаются из золота, серебра и меди и делаются из мрамора и дерева, чтобы люди, видя их очами, знали, кого им надлежит представлять в уме, почитать и бояться. – Рассмотрим и рассудим, – ответил святой Хрисанф, – кого изображают изготовленные идолы и достойны ли Божественной чести те, чьи идолы поставляются? Не может быть назван Богом тот, кто не имеет всей святости и праведности и Божественной славы. Какую же имеет святость и праведность и Божественную славу ваш серпоносец Крон, который пожирал своих детей, как о том писали его же почитатели? Или что ты найдёшь достойного похвалы и в самом Зевсе, который сколько дней прожил, столько и беззаконий, прелюбодеяний и убийств совершил: гонитель своего отца, губитель своих детей, прелюбодействовал с чужими жёнами, бывший муж своей сестры, мучитель царств и мерзкие дела, о которых и слышать невозможно, настолько были бесстыдны и нечисты дела его. Неужели ты веришь, что такой безбожный человек может быть богом? А что он был именно таков, то об этом свидетельствуют ваши же писатели, которые писали, что безбожные люди богами называли храбрых на войне царей, которые в своё время умерли. Скажи мне, какая была добродетель в вашем боге Зевсе, который до самой смерти своей был врагом всякой чистоты и честности, ибо и сам через похищение отрока Ганимеда осквернил воздух, а также и землю осквернил, насилуя сестёр своих. И в Гермесе вашем что находишь Божественного, голова которого подобна некоему крылатому чудовищу. Он с помощью чародейства находил скрытое в земле золото, колдовством же и жезлом волшебным обезвреживал яд змеиный; делал же он это с помощью бесов, которым он ежедневно приносил в жертву кабана или петуха. Какая же была святость и в Геркулесе, который утомился, убивая своих соседей, и сам – по мановению Божию – бросился в огонь и сгорел, окаянный, вместе с палицей, которую носил, и со шкурой? Что доброго найдёшь и в Аполлоне, или в тайных жертвоприношениях Вакха, в пьянствах и невоздержании? Вспомним и богиню Иру, сестру и жену Зевса, яростную Палладу, бесстыдную Венеру, которые ссорятся между собой, ревнуют одна к другой, гневаются одна на другую, спорят каждая о своей красоте и требуют суда пастуха. Всех тех, кто не имел ни Божественности, ни святости и праведности, кто будет считать достойными Божественной чести? А о прочих меньших богах и говорить не подобает, ибо главные боги как голова, за которой должны быть прочие члены. И который из них должен быть почитаем за бога или богиню, когда Крон, Зевс и Венера, которых нечестивые люди почитают за великих богов, не являются в действительности богами? Итак, если ваши боги позорны и суетны, то тем более достойны презрения те, кто почитает их за богов. Дария, внимательно выслушав слова Хрисанфа, сказала: – Если повествования наших поэтов неразумны, то обратимся к философам, которые учат отрекаться от всякого лукавого зла и держаться добродетели. Они, рассказывая в своих сочинениях об устроении мира, объясняют так имена богов. Под Кроном они разумеют время, всё пожирающее и в ничто обращающее, под Зевсом же – зной, под Ирой – воздух, под Афродитой – огонь, под Посейдоном – море, под Церерой – землю, а под другими божескими именами – другие стихии. На это Хрисанф сказал: – Обычно делают уподобление тому, что не всегда может быть, но что исчезает со временем; земля же всегда существует, а также и море, и огонь всегда существуют и всеми наблюдаются, также и воздух. И для чего узаконено почитать эти стихии как богов в идолах, имеющих подобие людей и созданных человеческими руками – я не знаю и не понимаю? И для чего символы стихий вы почитаете в человекоподобных статуях, а не почитаете самих тех стихий? Почему вы не поклоняетесь земле, воздуху и морю? Найдётся ли такой князь или царь, который повелел бы себя презирать, а подобию его, сделанному кем-то, поклоняться? Поскольку нет такого царя или князя, надлежит сказать, воистину, что вы под теми образами изображаете не стихии и богов, а смертных людей. Дария сказала: – Твои доказательства, Хрисанф, подтверждают мою мысль: статных идолов почитают люди простые, невежды, мы же почитаем те самые вещи, изображения которых поставлены. – Если ты своё учение хочешь утверждать нашими доказательствами, – сказал на это Хрисанф, – то приведём пример всех людей, которые почитают стихии: если они почитают землю, то пусть почитают её достойно, как свою богиню, а бесчестия не должны ей наносить, пусть не пашут её, не копают и не обрабатывают; пусть земля будет свободна от возделывания и обработки. Кто же не исповедует землю богиней, тот – если он земледелец – пусть обрабатывает её плугом и лопатой, не воздавая ей никакой Божественной чести. И посмотри, у кого плодоноснее поле и сады? У того ли, кто не возделывает земли и не копает её и почитает её как богиню? Или у того, кто без всякого почитания обрабатывает её и возделывает? Если же земля воистину – как вы говорите – есть богиня, то она должна вам, как почитателям своим, подавать всякие плоды без вашего труда, не будучи пахана, обрабатываема и засеваема. Также, если море есть бог, то плавай по нему без весла, пусть оно доставит тебя, куда ты хочешь; точно так же, если ты желаешь иметь рыбу, то не лови её и не трудись, но поклоняйся морю, как богу, и молитвой испрашивай её у него. И об остальных стихиях ты должна понимать, что они не знают своих почитателей, ибо не имеют ни души, ни разума, но по повелению Божию служат для нужд человека; и земля по повелению Творца своего, будучи напоена дождями и согреваема солнечными лучами, растит семена, растёт насаждение и в своё время даёт плоды. Поэтому надлежит почитать Единого Бога Творца, Который всё это создал, устроил и подал нам для жизни, а не те созданные Им стихии. Ведь и ученики в школах, дети, воздают честь не книгам, дощечкам и хартиям, а учителям своим; так же и больной, будучи исцелён и сделан здоровым, воздаёт благодарность за своё исцеление не лекарствам, а врачу, который сделал его здоровым. После того как Хрисанф сказал это и многое другое, Дария уверовала в Единого Истинного Бога, Господа нашего Иисуса Христа, и тогда они оба согласились с Хрисанфом жить в безбрачии, под видом супружества, сохраняя в непорочности своё девство и пребывая в страхе Господнем. С этого времени Полемий, отец Хрисанфа, предоставил ему полную свободу ради мнимого его супружества, ибо он был очень рад женитьбе сына, поскольку не знал сохраняемой между обручёнными тайны. Так же он предоставил сыну во владение всё своё имущество, как своему единственному наследнику. Вскоре Полемий умер, ибо Бог так устроил, чтобы святая двоица – Хрисанф и Дария, проводящие в целомудрии своё супружество, – могли свободнее служить Ему. Когда таким образом Хрисанф стал вполне свободным в своей жизни, то он крестил свою жену, деву Дарию, и она вскоре изучила всё Божественное Писание и все книги христианские и стала святой по своей жизни и совершенной рабой и невестой Христовой. И не только о своём спасении заботились Хрисанф и Дария, но и о спасении других, ибо он обращал ко Христу многих мужей и склонял юношей к ведению непорочного жития, а она возвещала Христа множеству жён и дев. И живя каждый в особо устроенных наподобие монастырей домах, они имели каждый своё собрание девственников: Хрисанф – юношей, пренебрегших всеми наслаждениями этого мира и обещавших чистую жизнь Богу, а Дария – девиц, обручившихся Христу. Спустя несколько лет, когда собрания Хрисанфа и Дарии весьма умножились в Риме, внезапно поднялся мятеж и волнение в городе. Народ, пришедший к эпарху 2037 Келерину, возводил клевету на святых Хрисанфа и Дарию. Мужчины кричали: – Мы лишились наших жён! А юноши вопили: – Мы лишились из-за Дарии обручённых нам невест! Также и жёны кричали: – Мы лишились наших мужей! Девицы же вопили: – Мы лишились обручённых нам женихов из-за Хрисанфа! А весь народ вопил, говоря: – Как будут рождаться дети, если отвергается супружество? Прекратится род человеческий, если, следуя учению Хрисанфа и Дарии и чародейской их хитрости, мужчины будут удаляться от жён. Тогда эпарх приказал взять Хрисанфа и Дарию и предать их различным мукам, если они не принесут богам жертвы. Хрисанфа он отдал некоему трибуну, по имени Клавдию, а трибун передал его своим воинам, сказав им при этом: – Ведите его за город к капищу Зевса, и если он там не захочет поклониться непобедимому Геркулесу, то мучьте его по-разному, пока он не покорится и не принесёт жертвы. Воины, взяв Хрисанфа, связали его без милосердия крепкими бычьими жилами и затянули их так сильно, что они касались костей мученика, однако эти оковы тотчас порвались, и притом столь внезапно, что нельзя было и оком этого увидеть; всё это произошло быстрее, нежели можно было бы вымолвить слово. Долго трудились воины, связывая Хрисанфа; ничего не добившись, они разъярились и посадили его в тёмную и зловонную пещеру; наложив оковы на него и заковав в железные цепи, они ругались над ним и подвергали его различным поношениям; но оковы те, как прах, рассыпались. Кроме этого, они поливали его различными нечистотами, говоря: – Твои чары и чародейства не помогут тебе здесь! Но вдруг зловоние от этих нечистот обратилось в благоухание. Затем воины закололи телёнка, содрали с него шкуру и этой ещё сырой шкурой обернули мученика по обнажённому телу и поставили его на солнечный зной; но и от этой муки святой не потерпел никакого зла. После этого его снова заковали в железные вериги и бросили в темницу, но и вериги те внезапно сломались, а в темнице засиял свет, как будто от многих горящих свечей. Обо всём случившемся воины рассказали своему трибуну Клавдию. Клавдий, придя в темницу и увидев там свет, приказал привести к себе святого мученика Хрисанфа и сказал ему: – Какою чародейской силой ты творишь такие чудеса? Многих волхвов и чародеев я укротил и не нашёл в них такой силы. А поскольку я вижу, что ты человек славный и мудрый, то я ничего иного от тебя не требую, кроме того, чтобы ты оставил дерзкое христианское учение, из-за которого происходят в римском народе смуты и волнения; итак, поступи, как подобает твоему происхождению, и принеси всемогущим богам достойные жертвы. Святой Хрисанф ответил ему: – Если бы в тебе была хоть малая искра премудрости, то ты легко знал бы, что не чародейская хитрость, но Божественная сила помогает мне и укрепляет меня. Но ты смотришь на меня так же, как и на твоих богов, – очами, затемнёнными неразумием. Ибо если бы твои очи смотрели правильно, то ты увидел бы, что твои боги не видят; и если бы твои уши услышали истину, то ты узнал бы, что твои боги не слышат голосов взывающих к ним; и если бы ты обладал здравым смыслом, то ты понял бы, что твои боги ничего в себе не имеют, кроме праха, персти и олова. Тогда Клавдий трибун приказал привязать мученика к дереву и бить его суковатой палкой; но в руках палки, которые били мученика, были твёрдыми и тяжёлыми, а на теле святого мягкими, как прутья; видя это, трибун приказал прекратить бить Хрисанфа и, отвязав от дерева, одел его в одежды его и, обратившись к воинам, сказал: – Воистину, здесь действует не человеческая чародейская хитрость, а сама Божественная сила. Ибо и крепкие путы из бычьих жил сами распались, и сломались оковы, а дерево на ногах его стало, как прах; и сырая шкура, надетая на нём, весь день на солнце не высохла, и тяжкие оковы развязались невидимой силой и сломались, и мрачная темница осветилась великим светом, и палка тяжёлая, касаясь его тела, становится мягкой, как прут. Итак, видя в нём явно действующую Божественную силу, припадём все к ногам этого человека Божия и испросим прощения во всех бедствиях и муках, причинённых ему нами. Будем умолять его, чтобы он примирил нас со своим всесильным Богом, Который творит такие чудеса, Который делает Своих рабов столь сильными и непобедимыми во всяких напастях, – как мы и сами видим: ибо вот этот мученик, раб Его, как нас победил, так победит и наших князей и царей и не посрамится. Сказав это, Клавдий со всеми воинами припал к ногам святого Хрисанфа и сказал: – «Воистину мы познали, что твой Бог есть истинный Бог; поэтому мы молим тебя, чтобы ты обратил нас к Нему и сделал нас рабами Его». Святой же сказал им на это: – Если вы хотите прийти к моему Богу, то не ногами, а сердцем приходите к Нему, ибо Бог бывает близким к тому, кто ищет Его сердцем и верой. И долго потом святой Хрисанф беседовал с ними об истинном Боге; после этой беседы трибун Клавдий и жена его Илария и два сына его – Ясон и Мавр – уверовали в Бога; уверовали также и все родственники, друзья и весь дом их; уверовали и все воины со всеми своими домашними, и все вместе приняли святое крещение. И все они наставлялись непрестанно у Хрисанфа, слушая усердно его речь о Господе Иисусе Христе, и все за Него желали пострадать. В то время в Риме царствовал Нумериан. Когда до него дошла молва об обращении ко Христу трибуна Клавдия и его крещении со всем своим семейством и воинами, то он приказал утопить в море Клавдия, привязав ему на шею камень; а всех воинов и обоих сыновей Клавдия приказал усечь мечом. На месте смерти святых Христовых мучеников находилась заброшенная пещера, где некогда хоронили умерших; очистив эту пещеру, христиане взяли ночью тела святых мучеников и положили в той пещере. К этой пещере, к мощам святых мучеников часто приходила жена Клавдия Илария и молилась там о доме усечения своих сыновей. Однажды, когда она молилась на том месте, была схвачена язычниками, которые привлекли и её на истязание. Она же умоляла их, говоря: – Оставьте меня докончить мою молитву, а потом ведите, куда знаете. Когда воины потом немного отпустили Иларию, она преклонила колена на землю, подняла руки горе 2040, очи возвела на небо и сказала: – Владыко, Господи Иисусе Христе, Которого я исповедую от искреннего сердца моего! Умертви меня вместе с сыновьями моими, которых Ты призвал на подвиг за Тебя, и они положили свои души за Тебя, своего Господа. Так помолившись, она предала дух свой Богу. Воины, взявшие Иларию, видя, что она умерла, умилились сердцем и, оставив при ней двух её рабынь, бывших с нею, ушли. Рабыни же, взяв тело своей госпожи, погребли его с честью при той старой пещере, в которой были положены святые мученики. Святых же Хрисанфа и Дарию царь Нумериан приказал предать различным мукам. И вот Хрисанфа заковали в кандалы и бросили в глубокую зловонную яму, куда стекали все нечистоты из города, а Дарию отвели в блудилище. Бог же помогал обоим мученикам, являя в них Свою всемогущую силу, ибо Хрисанфу святому в его мрачной и зловонной темнице воссиял свет небесный и вместо зловония было благоухание великое; а к святой Дарии послан был лев, который, выбежав из своего заключения, пришёл в её комнату, где святая, простёршись ниц, молилась, и стал стеречь её. А граждане, не зная об этом, послали какого-то бесстыдного юношу к Дарии для того, чтобы он осквернил её. Когда же он вошёл в комнату к святой, то тотчас схватил его лев и, повалив, стал топтать ногами; и глядя на святую Дарию, как бы некий разумный раб, он ждал приказа госпожи своей, что она повелит сделать с тем бесстыдным юношей: убить ли его или отпустить живым. Святая же Дария, поняв это, сказала льву: – Заклинаю тебя Сыном Божиим, оставь этого юношу, чтобы он мог услышать от меня слово Божие. Лев, оставив юношу, вышел вон и лёг при дверях, не допуская никого в комнату святой Дарии. И сказала Дария тому юноше: – Вот, львиная ярость при одном имени Христа укротилась, и зверь, как разумный человек, знает истинного Бога, боится Его и почитает. Ты же, нечестивый, будучи разумным человеком, не боишься Бога, пребывая в таких злах и скверне. И чего тебе следует стыдиться и в чём каяться, тем ты хвалишься. Юноша пал перед Дарией и стал кричать, говоря: – Повели мне, раба Христова, уйти отсюда без вреда, – и я всем возвещу, что Христос, Которому ты служишь, есть истинный Бог и нет иного, кроме Него. И повелела Дария льву дать юноше свободный выход из её комнаты. И пошёл юноша по всему городу, громко восклицая: – Знайте, все римляне, что Дария – богиня! И вот к дому Дарии прибежали цирковые борцы и с присущей им смелостью хотели вывести льва из комнаты Дарии. Лев же, укрепляемый Богом, схватывая каждого из них, ударял о землю и, положив их всех у святой Дарии, стерёг их у её ног, не убивая их и не причиняя им никакого вреда, но ожидал приказа Дарии. И сказала святая тем мужам: – Если вы уверуете во Христа, можете уйти отсюда без всякого вреда; если же не уверуете, то пусть избавят вас от смерти ваши боги. Они же все единогласно воскликнули: – Кто не верует, что Христос есть истинный Бог, тот пусть не выйдет живым отсюда! Когда они так воззвали, то Дария приказала льву отпустить тех мужей без всякого вреда. И они, выйдя оттуда, громким голосом вопили: – Веруйте, народы римские, что нет иного бога, кроме Христа, Которого проповедует Дария! Когда узнал об этом эпарх Келерин, то повелел развести сильный огонь у дверей того дома, где была Дария со львом, и сжечь их. Увидев это, лев от страха поднял сильный рёв. Святая же сказала ему: – Не бойся: ты не будешь ни сожжён, ни взят кем-либо, ни убит, но умрёшь своей смертью в определённое время; поэтому выйди отсюда без страха и иди в пустыню. Тот, Которого ты почтил во мне, защитит тебя. И лев, склонив голову, вышел и, пройдя через весь город, никого не тронул, но убежал в пустыню; все же те, кто лишился льва, приняли святое крещение. Когда обо всём этом известили царя Нумериана, то он приказал Хрисанфа и Дарию предать лютым мукам. Хрисанфа повесили на дереве и принесли зажжённые свечи, чтобы опалять его тело, но тотчас и дерево сломалось, и верёвки оборвались, и свечи погасли. Тех же, кто хотел прикоснуться к святой Дарии, тотчас сводило руки, всё их тело мучилось, и они сильно кричали от сильной боли. Видя это, эпарх испугался и поспешил известить обо всём этом царя. Тот же, приписав эти чудеса не силе Божией, но чародейской хитрости, приказал обоих мучеников – Хрисанфа и Дарию вывести за город и на дороге, называемой «Саларие», выкопать глубокий ров, бросить туда их и засыпать живыми камнями и землёй. Туда и были приведены святые мученики Хрисанф и Дария, и они с пением и молитвой сошли в ров и приняли вместе мученическую кончину, будучи засыпаны, по приказу мучителя, землёй и камнями. И таким образом, как при жизни имели совместное духовное супружество, так и умерли оба вместе, будучи приняты Богом, как жертва живая и благоугодная, и получили венцы бессмертного воздаяния. На месте же кончины святых мучеников Хрисанфа и Дарии, после того как там совершилось много чудес и исцелений, множество христиан – мужчин, жён и детей, собравшись в расположенной там пещере, радостно праздновали день мученической их памяти и причащались Божественных Таинств. Об этом узнал мучитель и приказал завалить землёй вход в ту пещеру, где и скончалось мученическое множество христиан, среди которых были: Диодор пресвитер и Мариан диакон и многие клирики, – и нет возможности перечислить имена всех, кто там умер, ибо их весьма много. Обо всём этом я, Уарин, и Армений – братья написали по повелению святейшего папы Римского Стефана и послали во все города, чтобы знали все, что святые Хрисанф и Дария в Небесном Царстве приняли мученические венцы от Господа нашего Иисуса Христа, Ему же слава и держава. Аминь.

Источник: Жития святых, Четьи-Минеи святого Димитрия Ростовского

↑ К началу страницы